Картины импрессионистов

Пьер Огюст Ренуар

Из бесед, записанных художником Альбером Андре.

Пьер Огюст Ренуар: коллекция

Пьер Огюст Ренуар: жизнь и творчество

Пьер Огюст Ренуар в музеях

Беседы и письма: 1 2 3 4

Захотели заменить настоящее обучение школами изящных искусств, где лишь учатся гоняться за наградами, римскими премиями, медалями и т.д., где фабрикуют официальных живописцев. Государство вмешивалось, захотело оказать протекцию, но создало тысячу сбитых с дороги людей и сделало фальшивым суждение публики, которую логическим путём приводят к заключению, что наиболее вознаграждаемый художник есть самый великий.

В действительности мы ничего больше не знаем, мы ни в чём не уверены.

Когда смотришь на картины старых мастеров, не стоит, правда, разыгрывать из себя умника. И прежде всего, какими удивительными работниками были эти люди! Они знали своё ремесло. В этом - всё! Живопись не есть какое-то мечтание. Это прежде всего ремесло, и нужно, чтобы ты его делал, как хороший рабочий; но всё поставили вверх дном: художники считают себя в самом деле необыкновенными существами; они воображают, что, положив синюю краску вместо чёрной, они изменят лик мира.

Что до меня, то я всегда отказывался быть реформатором. Я всегда полагал и полагаю в настоящее время, что я лишь продолжаю то, что другие сделали до меня и гораздо лучше меня.

Не следует легкомысленно кичиться, но равным образом нехорошо считать себя ниже всех. Нужно знать себя и знать себе цену.

Когда я смотрю на старых мастеров, я кажусь себе очень маленьким, и тем не менее я думаю, что из моих работ останется достаточно, чтобы обеспечить мне место во французской школе, в этой школе, которую я так люблю, - любезной, светлой, компанейской и не очень шумной.

Не правда ли живопись создана для украшения стен? Нужно поэтому, чтобы она была возможно богаче. Для меня картина, поскольку мы принуждены делать станковые картины, должна быть всегда приятной, радостной и красивой, да - красивой! В жизни достаточно скучных вещей, не будем фабриковать ещё новых.

Я знаю, трудно добиться признания того, что живопись может быть очень большой живописью, оставаясь радостной.

Из-за того, что Фрагонар смеялся, быстро пришли к заключению, что он - небольшой живописец.

Людей, которые смеются, не принимают всерьёз. Искусство в сюртуке - будь то живопись, музыка или литература - всегда будет поражать.

Сюжеты самые простые - самые вечные.

Будет ли обнажённая женщина выходить из солёной волны или вставать со своей кровати, будет ли она называться Венерой или Нини, - лучшего никто не изобретёт.

Всё, что даёт повод к группировке нескольких фигур, - достаточно.

Поменьше литературы, поменьше думающих фигур.

Старик Коро говорил: "Когда я пишу, я хочу быть, как животное". Я немного принадлежу к школе старика Коро.

Да и затем все эти элементы экспрессии - они почти всегда противоречат прекрасному, здоровому искусству.

Посмотрите на греков лучших эпох и затем на Рубенса, Тициана, Веронезе и на добряка Коро.

Меня заставили возненавидеть одну из моих картин, назвав её "Мыслью".

Палитра художника не имеет никакого значения, ведь глаз - создатель всего. Есть краски, которыми пользуешься удачнее, чем другими. Кончаешь тем, что вводишь их в употребление.

Когда-то я пользовался хромами; хром - прекрасная краска, но он как будто играет плохие шутки. Пробовал я и кадмий. Я встретился с большими затруднениями, пользуясь им; это заставило меня писать тяжело. Тогда я стал писать неаполитанской жёлтой краской, довольно тусклой. Она даёт мне, однако, весь блеск, который я ищу. Но история всегда одна и та же. Всё зависит от того что я кладу вокруг этой краски.

Как трудно с точностью установить грань, где в картине должно остановиться подражание природе. Не нужно, чтобы картина "воняла" моделью, но всё же необходимо, чтобы чувствовался запах природы. Картина не есть протокол. Я люблю картины, которые возбуждают во мне желание прогуляться в глубину их, если это пейзаж, или коснуться рукой груди или спины, если это изображение женщины. У Коро были очень "откровенные" слова, чтобы это выразить.

Не спрашивайте меня, объективной или субъективной должна быть живопись. Признаюсь, я смеюсь над этим! Я всегда теряюсь, когда приходят молодые художники и спрашивают меня о целях живописи. Некоторые из них объясняют мне причины, заставляющие меня положить красное или синее пятно в том или ином месте картины… Несомненно, наше ремесло трудное, сложное, я понимаю все эти беспокойства. И тем не менее немного простоты, ясной наивности необходимо.

Я бьюсь над моими фигурами, покуда они не составят единого целого с пейзажем, служащим им фоном; я хочу, чтобы чувствовалось, что они не плоски, равно как и мои деревья. А в особенности необходимо, чтобы всё это оставалось живописью. А затем… но замолчим, нужно ещё много вещей…

Я люблю живопись маслянистую, гладколощеную, насколько это только возможно. Поэтому-то я так люблю масляную живопись.

Чтобы добиться результатов, которые я искал… и которые я всегда продолжаю искать, я испробовал все приёмы. Мне не могут бросить упрёка, что я замкнулся в какую-либо систему.

Я написал 2-3 картины ножом, по излюбленному Курбе способу, я писал затем кистью, толстым слоем краски. Быть может, несколько работ и удались мне в этой манере, но она не показалась мне удобной для поправок.

Нужно было счищать ножом всё неудавшееся. После первого сеанса я уже не мог в случае необходимости сдвинуть с места изображённую фигуру без того, чтобы не счищать моё полотно. Я испробовал и технику мелких мазков. Это уже лучше позволяло мне переводить один он в другой, но эта манера даёт шероховатую живопись, я это не очень люблю. У меня есть свои мании: я люблю дотронуться до картины, провести по её поверхности рукой, и, чёрт возьми, у меня является иногда искушение зажечь спичку об картины, написанные в такой манере. И затем пыль садится в скважины и повреждает красочные тона.

Нужно, чтобы картина была способна перенести лакировку, гряз и все низости, которым подвергнут её время и реставраторы.

Даже теперь я должен сделать над собой усилие: сбросить свою лень, чтобы начать композицию, а не отдаться искушению писания лишь торсов и голов.

Лишь в музее научаешься в живописи. По этому поводу у меня были частые споры с моими друзьями ,которые в противовес указывали на абсолютное изучение природы.

Они упрекали Коро за то, что он в мастерской перерабатывал свои пейзажи. Ругали Энгра. Я спокойно выслушивал и находил, что Коро был прав. Я украдкой наслаждался маленьким животом "Источника" и шеей и руками г-жи Ривьер.

Нужно уметь у каждого мастера почерпнуть то удовольствие, которое он хочет им дать.

Маленькие ножки женщин Гойя, так восхитительно написанные, такие остроумные, говорят мне всё о его живописи.

Порядок и мудрость Пуссена достаточно меня удовлетворяют. Я не требую от него ни теплоты Тициана, ни великолепия Веронезе.

Я ненавижу критиков, которые, хваля одного художника, считают себя обязанными уменьшить значение остальных.

Каждый поёт свою песню, если у него есть голос. Когда я говорю, что живописи учатся в Лувре, я не подразумеваю под этим, что нужно счищать старую лакировку картин, чтобы подсмотреть какие-нибудь "трюки" и начать делать сызнова Рубенсов и Рафаэлей.

Нужно создавать искусство своего времени. Но лишь там, в музее, получаешь любовь к живописи, которую природа одна не в состоянии дать вам. Не перед прекрасным видом говорят себе "я стану художником", а перед картиной.

Теории не создадут хорошей картины. Большей частью они служат лишь к маскировке недостаточности средств выражения. Да, впрочем, их сочиняют лишь впоследствии. Прекрасное произведение не должно нуждаться в комментариях. Вот, мне кажется, немало истин, достойных Ла-Палисса. Но иногда полезно повторять эти вещи.

Я отдавался всегда моей судьбе, - у меня никогда не было темперамента бойца, и много раз я бросил бы всё дело, если бы старик Моне, обладавший боевым темпераментом, дружески меня подбодрял.

Теперь, смотря на свою жизнь, позади себя, я сравниваю её с пробкою, брошенной в реку. Она плывёт, потом попадает в водоворот, возвращается, погружается в воду, снова поднимается на поверхности, задерживается травой, употребляет безнадёжные усилия, чтобы оторваться, и в конце концов, теряется неизвестно где.

По материалам книги: М.С.Лебедянский "Портреты Ренуара". - М.: Изобраз.искусство, 1998. - 176 с.; ил.






Rambler's Top100


Оригинал этого вебсайта расположен по адресу http://impressionnisme.narod.ru.