Картины импрессионистов

Поль Сезанн

"Портрет Гюстава Жеффруа".

Поль Сезанн: коллекция

Поль Сезанн: жизнь и творчество

Поль Сезанн в музеях

"Портрет Гюстава Жеффруа". 1895 г.
Холст, масло. 116х89 см.
Лувр, Париж.

"...19 марта 1894 года состоялась распродажа коллекции Теодора Дюре. Три картины Сезанна, которые входят в коллекцию, достигают цены в 650, 660 и 800 франков.

Правда, цены на полотна Сезанна не идут ни в какое сравнение с ценами на полотна художников, "добившихся успеха", например Моне, чье полотно "Белые индюшки" оценено в 12 тысяч франков; но они повергают в изумление "искушенных" советчиков Дюре, которые прежде настаивали на снятии полотен Сезанна с продажи, чтобы не опорочить коллекцию в целом.

Столь высокие цены настолько удивляют всех, что критик Гюстав Жеффруа - человек весьма сведущий в вопросах искусства - считает необходимым воспользоваться благоприятным моментом, чтобы поговорить о Сезанне. Через неделю, 25 марта, в одном из своих обозрений в "Ле Журналь" Жеффруа пишет:

"... Сезанн стал более известным среди художников. Символисты стали считать его своим предшественником и есть явная преемственность между живописью Сезанна и Гогена, Эмиля Бернара, а также Ван Гога.
Уже по одной этой причине Сезанн заслуживает славы.
Когда мы говорим, что между Сезанном и его последователями есть определенная духовная связь, это не значит, что у Сезанна были те же теории и стремления, что и у художников-символистов. В настоящее время уже можно, при желании, составить себе представление о последовательности поисков Сезанна и о его творчестве в целом... Мое впечатление подтверждалось с каждой новой работой - Сезанн подходит к природе без деспотичного намерения подчинить ее правилу, которое он сам придумал, без желания приспособить ее к формуле своего идеала. Это не значит, что у него нет программы, закона, идеала, но они рождаются у него от страстной любознательности, от стремления овладеть вещами, которые он видит и которыми восхищается.
Этот человек глядит вокруг себя, опьяняется зрелищем окружающего и хочет отразить свое ощущение на ограниченной поверхности холста. Он принимается за работу и ищет способа как можно правдивее осуществить это переложение".

Сезан находился в Альфоре, когда прочитал статью Жеффруа. Он был, разумеется, весьма удивлен. В дружеском письме он немедленно выразил критику "признательность" за проявленную по отношению к нему "симпатию". Конечно, склонен думать Сезанн, Жеффруа друг Моне, а Моне из всегда присущей ему любезности, вероятно, замолвил критику словечко в его пользу.

...Весна 1895 года. Сезанн думает о Гюставе Жеффруа. Не написать ли ему портрет этого человека? В мире искусств Жеффруа пользуется авторитетом, занимает положение видного критика. Только бы удался портрет и тогда... Неужели жюри Салона Бугро не согласится принять эту работу? Но нет! Это невозможно! Как осмелиться затруднить Жеффруа? Нет, нет, об этом, конечно, и думать нечего. А все-таки, если портрет удастся, если в нем обнаружат хоть какие-нибудь достоинства, то из уважения к человеку, послужившему моделью для портрета, жюри будет вынуждено уступить. Возможно, портрет даже отметят медалью... В одно апрельское утро Сезанн решился и написал критику:

"Дорогой господин Жеффруа!
День прибавляется, погода становится милостивее. Я свободен все утро до того часа, когда цивилизованные люди садятся обедать. Я намерен приехать в Бельвиль, чтобы пожать Вам руку и предложить Вам на рассмотрение один проект, который я обдумываю и то отвергаю, то опять принимаю.
Искренне Ваш Поль Сезанн, живописец по сердечному влечению".

В глубине души Жеффруа не может не любопытствовать, ему очень хочется посмотреть, как работает Сезанн. Критик немедленно принимает предложение, и художник с жаром берется за работу. Сезанн знает, что работа над портретом будет длительной. Он задумал написать Жеффруа сидящим в кресле у письменного стола, спиной к книжным полкам. На столе несколько листов бумаги, раскрытая книга, небольшой слепок Родена, цветок в вазе. Пока Сезанн не закончит работу, все предметы должны оставаться на месте. Чтобы Жеффруа мог легко принять свою обычную позу, Сезанн мелом обводит на полу ножки кресла. Роза бумажная: длительная работа не позволяет художнику писать живые цветы. Слишком быстро "проклятые" вянут.

Сезанн почти ежедневно приезжает в Бельвиль. Он бодр, пишет с подъемом и верой в себя, восхищающими критика, на глазах у которого рождается полотно большой силы и чувства. Жеффруа считает портрет "первоклассным". Только лицо написано еще вчерне. "Его, - говорит Сезанн, - я оставлю на конец". Работая, художник размышляет вслух, откровенно высказывая свои мысли.

Жеффруа беседует с ним о Моне. "Он самый сильный среди нас, - замечает Сезанн, - ему место в Лувре". Новые направления, дивизионизм, вызывают у Сезанна смех. Однако у беседующих есть темы, которых касаться нельзя. Сезанн начинает ворчать, когда Жеффруа пытается объяснить живопись импрессионистов, особенно работы Моне, их связью "с Ренаном, последними атомистическими гипотезами, с открытиями в области биологии и многими другими влияниями эпохи". Что он там "городит", этот "папаша Жеффруа"?

Радикализм критика, близость его политических взглядов взглядам Клемансо также раздражают Сезанна. Он не отрицает того, что у Клемансо есть temmperammennte, но быть его единомышленником? О нет! "Все потому, что я слишком беспомощен! Клемансо меня не защитит. Только церковь, она одна могла бы взять меня под свою защиту!" - резко замечает Сезанн.

Несомненно, художник питает к Жеффруа доверие, часто вместе с ним обедает в обществе его матери и сестры. Иной раз даже соглашается пройтись до кабачка на берегу озера Сен-Фаржо. Он изливает душу собеседнику, забыв о несбывшихся надеждах; однажды у Сезанна непроизвольно вырывается признание: "Хочу одним-единственным яблоком удивить Париж!"

... Между тем сеансы с Жеффруа продолжаются. К июню их уже насчитывалось около восьмидесяти. И все-таки Сезанн удручен: никогда он не закончит этот портрет! Никогда не сумеет написать его так, как ему хотелось бы. Золя прав: он, Сезанн, всего лишь жалкий неудачник, который зря переводит холст.

Салон! Медаль! И он еще позволил себе побеспокоить Жеффруа! "Эта потаскуха живопись!" Настроение Сезанна ухудшается, падает. Однажды утром, не выдержав, он посылает в Бельвиль за своим мольбертом и остальными принадлежностями; в короткой записке Сезанн признается в том, что ошибся, задумав такую работу, и просит Жеффруа извинить его, портрет оказался ему не по силам, дальше писать его он отказывается.

Жеффруа ошеломлен столь неожиданным решением, тем более необъяснимым, что портрет, собственно, почти закончен, и настаивает на возвращении художника в Бельвиль. Критик утверждает, что "начатый портрет - очень удачная работа" и долг художника перед самим собой ее закончить. Ободренный Сезанн возвращается к Жеффруа, и сеансы начинаются снова. Но прежнего подъема уже нет. С творческим горением, с окрыляющей уверенностью "хочу одним-единственным яблоком удивить Париж" покончено. Сезанн по-прежнему угрюм, беспокоен, обуреваем сомнениями..."

По материалам книги:
А.Перрюшо "Жизнь Сезанна"/Пер. с фр. и послесловие К.Богемской. -  М.: "Радуга", 1991.- 351 с.








Оригинал этого вебсайта расположен по адресу http://impressionnisme.narod.ru.